Тейлор пишет:

 "Наиболее фундаментальная причина невозможности твердого предсказания (в науках о человеке. - Н.Р.) состоит в том, что человек есть самоопределяющееся животное. При изменениях его самоопределения идут изменения в том, чем является человек, так что он должен быть понят в иных терминах. Но концептуальные мутации в человеческой истории могут и часто действительно производят концептуальные паутины, которые не соизмеримы, т.е. в которых термины не могут быть определены относительно общего уровня выражений. Каждый из них будет артикулирован в терминах практик, институтов, идей отдельного общества, причем в других обществах никаких соответствий этому нет" (Taylor, 1971).

 Аргументы о непредсказуемости социальных явлений и человеческих действий вследствие субъективности человека достаточно глубоко изучил Рэндалл Коллинз:

 "Но верно ли, что главная черта социального мира - непредсказуемость, поглощающая любые детерминированные процессы? Я полагаю, что это неверно и что это представление идет от избирательного сосредоточения на ограниченном участке социального мира. Хотя содержание социологии во-многом (но не во всем) состоит из проявлений человеческой субъективности, отсюда необязательно следует, что такое познание и чувствование причинно ничем не обусловлены <...> Давайте поставим вопрос прямо. Какая часть социального мира непредсказуема? Существует очень много предсказуемых явлений. Это, например, шаблонное поведение людей, снова и снова возвращающихся на место работы к тем же занятиям, что характеризует почти всю суть формальных организаций; это повторяющиеся образцы поведения в домашних хозяйствах и семьях. Точно так же и сети взаимоотношений между друзьями и знакомыми состоят из [актов] поведения, процессов познания, эмоций и процессов общения, которые все протекают по известным образцам. Для существования регулярности и предсказуемости не нужны даже одни и те же лица как участники повторяющихся взаимодействий. Большинство универмагов имеет только эпизодические отношения с конкретными покупателями, но именно предсказуемость того, что определенное число людей будет ходить в магазин, позволяет вообще открывать торговое дело. Хотя микросоциология остается теоретическим бастионом индетерминизма, на этих примерах из повседневной жизни должно быть ясно, что микроуровень характеризуется высокой степенью предсказуемости <...> Но даже если ситуации детерминированы субъективными определениями, все же можно спросить, а что же обусловливает, какими будут эти определения ситуаций? Что иногда придает ситуациям кажущуюся непредсказуемость и эмерджентность - так это взгляд на них с точки зрения единственного действующего, который знает только свои намерения. Но если нам достаточно известно обо всех действующих в данной ситуации и о структуре их взаимодействия, то эмерджентные события часто оказываются очень хорошо моделируемыми. Вера в индетерминизм оказывается здесь продуктом индивидуального редукционизма"(Коллинз, 1994. С. 79-81).

 Несложно увидеть сходство аргумента субъективности с аргументом открытой системы. Если социальное поведение человека - это система, то его "свободная воля" может быть сопоставлена с "непредсказуемым" внешним воздействием на эту систему, которая получает статус открытой. Но мы уже знаем, что открытость хотя и затрудняет, но вовсе не запрещает абсолютно возможность научного теоретического исследования (3.6). Особенности пошагового "замыкания" - вовлечения "свободной воли" и субъективности в теоретически контролируемую область исследования зафиксированы в принципе объективации субъективного (3.12.3).

 "Этот вопрос (о субъективности. - Н.Р.) связан с еще одним аргументом против социологии: какие бы, мол, законы ни открывали социологи, они все равно будут перевернуты с ног на голову из-за возвратного влияния на них тех, кто эти законы знает. Как только люди узнают, что такие-то законы существуют, они могут начать действовать с целью их опровергнуть. Но хотя в абстракции это звучит правдоподобно, трудно вообразить много случаев, когда это правило действительно применимо. Возможно, теорема Томаса - пример принципа, который может быть подорван рефлексивностью. Это вызывает наибольший интерес применительно к теории предрассудка, теории самосохранения предубеждений против лиц отдельных категорий. Узнавая природу этих предубеждений, либеральная общественность в США развивала усилия, чтобы им противодействовать. Но в самом ли деле это нарушает теорему Томаса? Напротив, здесь мы, по-видимому, пытаемся избежать обстоятельств, при которых теорема начинает действовать в отрицательном направлении. Мы избегаем давать отрицательные характеристики лицам в надежде, что следствием этого будет какое-то положительное самоисполняющееся пророчество вместо отрицательного" (Коллинз, 1994. С. 81).

 Данная фраза требует некоторого логического и контекстуального прояснения. Теорема У.Томаса звучит так: "Если люди определяют ситуации как реальные, они реальны по своим последствиям". Коллинз здесь имеет в виду, что, согласно принципу рефлексивности, люди, зная о теореме Томаса и не желая подчиняться ей, будут специально считать некие ситуации реальными и отвергать реальность последствий такого своего отношения. Теорема Томаса в форме самоисполняющегося пророчества была использована для объяснения кольцевой связи между предубеждениями относительно "лиц отдельных категорий". Очевидно, здесь имеются в виду негры и предубеждения белых американцев о том, что негры бездельники, склонны к преступлениям, грязи, распущенности и половой агрессии. Кольцевая связь означает, что именно эти предубеждения (оценка ситуации как реальной по Томасу) толкают негров к соответствующему "отрицательному" поведению (ситуация становится реальной по своим последствиям), что в свою очередь подкрепляет сами предубеждения, и круг замыкается. Усилия либеральной общественности по размыканию этого круга, воплотившиеся в правилах так называемой "политической корректности" (именно в силу которой Коллинз не называет здесь вещи своими именами), вовсе не опровергают теорему Томаса, но используют ее только в "положительном" направлении. Называя и считая негров, пусть даже в лице отдельных и "виртуальных" представителей, честными, законопослушными, трудолюбивыми, опрятными, скромными, во всех отношениях равными белым людям (этот взгляд особенно характерен для массового американского кино 1980-1990-х гг.), общественность США надеется, что признание этой ситуации как реальной приведет и к реальным последствиям - "самоисполняющемуся пророчеству" исправления черного населения Америки. Короче говоря, в реальности, даже зная о законе своего поведения, люди вовсе не пытаются "из методологического упрямства" опровергнуть закон, но напротив, используют его в своих целях, тем самым укрепляя его действенность. То же правило действует и на макроуровне.

 "Обойти принципы детерминизма на макроуровне, похоже, очень трудно. Например, если военное поражение или фискальный кризис, ведущие к разрушению аппарата принуждения, рождают революционный конфликт, то едва ли можно предотвратить такой ход событий просто его пониманием. Самое лучшее, что могло бы сделать правительство, - это попытаться избежать перехода данного принципа в действие, избегая ситуаций и обстоятельств, которые приводят к военному или фискальному кризису. Рефлексивность может дать людям шанс попытаться изменить распределение независимых переменных, но не отношения между независимыми переменными" (Коллинз, 1994. C.81).

 Независимо от Р.Коллинза к сходным выводам приходит отечественный историк-востоковед А.В.Коротаев:

 "Обобщенная формулировка любого объективного причинно-следственного закона может быть изложена приблизительно следующим образом: при определенных условиях (С) определенная причина (А) приводит к определенному следствию (В). Сами эти законы в силу их объективности от нашей воли не зависят: хотим мы того или не хотим, но если данный закон верен, то вполне независимо от наших желаний и действий, предпринимаемых для их осуществления, причина А при условии С приведет именно к следствию В, но никак не Д или Е. Однако из этого, конечно же, неправильно делать вывод о том, что если А - налицо, а условия С должны скоро сложиться, то нам не остается ничего другого, как ждать В, а еще лучше подгонять его появление. Да, при условиях С А приведет к В совершенно независимо от нашей воли, но вот эти самые условия от нее, как правило, хоть в какой-то степени да зависят, и, изменив условия, мы можем добиться того, что та же А приведет не к В, а как раз к Д или Е.(Коротаев, 1992. C. 77).

 Для прояснения взаимоотношений между рефлексивностью и объективными законами (включающими нередко психологические факторы) возьмем, например, гипотезу следующего исторического "закона инерции успешных стратегий": в ситуации вызова люди склонны реализовывать ту стратегию, которая, как им представляется, была наиболее успешной в качестве ответа на предыдущие вызовы того же типа. Приведем два примера из российской истории XIX - XX вв. С бунтовщиками жестоко расправились и обеспечили долгий покой в государстве, значит, следующих бунтовщиков ожидают также попытки жестокой расправы. В столкновении с врагом победили, завершив победу вводом танков в столицу и установлением военного режима. Значит, при последующих серьезных кризисах будут попытки ввода танков в столицу "стана врагов" и установления там военного ("чрезвычайного") положения.

Прежде чем праздновать победу человеческой рефлексивности и свободы над бесчеловечными законами, продумаем дальше ситуацию и рассмотрим для простоты два крайних варианта. Критика прежней стратегии и поиск альтернатив могут привести к успеху или неуспеху ответа на вызов. В первом случае люди скорее всего возьмут на вооружение новый способ критики прежнего успеха, а во втором случае (который очень возможен, особенно при нехватке времени) откажутся от него и вернутся к старым традициям. Несложно видеть, что в этой более широкой перспективе действует тот же закон инерции выбора стратегий, поскольку он приложим не только к самим стратегиям ответа на вызов, но и к "надстроечной" стратегии: критиковать или сразу принимать ранее успешную стратегию. Итак, вновь приходим к выводу, что рефлексивность, вместо того чтобы опровергнуть, только лишний раз подтвердила объективный закон, что и требовалось доказать.

Коротко методический подход, основанный на этих положениях, зафиксирован в принципе учета рефлексивности (3.12.4).

В тезисе о человеке как о самоопределяющемся животном Ч.Тейлора (см. выше) наряду с субъективностью и рефлексивностью содержался также момент культурной специфики и неповторимости уникальных черт культуры. Это и будет предметом дальнейшего обсуждения.

предыдущий